banner

Бандиты страшнее фрицев

03 Февраля’22
887
Великая Отечественная война стала самой жестокой и кровавой в истории ХХ века. К примеру, у нас, белорусов, она забрала каждого третьего жителя страны. Каждый, кто погиб, кому-то был отцом или матерью, мужем или женой, братом или сестрой, сыном или дочерью. Нет в Беларуси такой семьи, которую не затронула бы эта война. За годы оккупации гитлеровские захватчики полностью или частично сожгли вместе с жителями 9 тысяч 188 сел и деревень, из них 311 населенных пунктов в Гродненской области.

Заглянув в бездонные глубины человеческого горя, узнав холод и голод суровых военных будней, 96-летний ветеран Иосиф Казимирчик всегда готов к разговору, чтобы рассказать о том, о чем помнить больно, но и забывать нельзя.



Его судьба оказалась в чем-то очень схожей с судьбой большинства сверстников – призыв восемнадцатилетних в действующую армию, освобождение Беларуси от гитлеровских захватчиков.
 
После обучения в тылу Иосифа отправили на фронт. Воевал храбро, смелость помогла уцелеть при форсировании реки Одер. Солдат пошел дальше и с боями вошел в Берлин. Уцелел он и в боях за неприступное фашистское логово, несмотря на то, что огромные потери несли тогда и наши и враги. 

Я был минометчиком, – вспоминает Иосиф Иванович. – В минометчики брали в основном молодых. Как правило, солдатам постарше было трудно изо дня в день таскать тяжелое орудие. Сказывались и возраст, и усталость военных лет. Мы оказывали огневую поддержку наступающей пехоте, обрушивали шквальный огонь на позиции противника – тем самым расчищали солдатам путь. А когда пехота шла в атаку, мы, собрав минометы, бежали следом. Конечно, выручало то, что я был сильным и, как мне казалось, ничего не боялся. О Победе узнал в Берлине, столько радости испытали солдаты в те минуты – словами не передать. Они плакали, целовались, обнимались, стреляли в воздух. Казалось, что солдаты расстреляли весь годовой запас боеприпасов.

Но, как показала сама жизнь, этот счастливый исторический момент не поставил точку в Великой Отечественной войне. Впереди были война с японскими самураями на Дальнем Востоке и борьба с бандформированиями в Европе.

– Молодых солдат, в том числе и меня, – продолжает вспоминать ветеран, – сразу после Победы направили в Польшу, где нам надо было вести непримиримую войну с бандитами. Так уже после войны я еще два года тянул солдатскую лямку и только к концу 1947-го вернулся домой. Если на войне мне не так страшно было, то бандитов боялся очень. Мало который день пришлось заснуть и поесть спокойно. Получилось, что попали мы из огня да в полымя. Бандиты оказались до ужаса злыми, злее фрицев, с которыми пришлось сражаться на фронте. Это был настоящий сброд жестоких отморозков из недобитых фашистов и разношерстных разрозненных группировок, куда входили наши полицаи с власовцами, украинские бандеровцы и отдельные недовольные местные поляки. Это были настоящие бандиты без какого-либо намека на сострадание и жалость. Свирепые и кровожадные, они убивали, грабили, сжигали, издевались над мирным населением. Им было все равно, кто повстречался на их пути, кто перед ними стоял. Не имело никакого значения – старики, женщины или дети. Никого не щадили. Настоящие изверги-убийцы орудовали после войны на территории Польши.

Вспоминать пожилому ветерану то время нелегко. Выходит, что нашему солдату-победителю, прошедшему все муки военного ада, оказалось тяжелее и сложнее во сто крат после войны. Но что поделаешь, надо было помочь налаживать мирную жизнь. Поэтому не только воевали с бандформированиями в Польше, пришлось еще и помогать людям. Иосифу Ивановичу выделили две лошади, чтобы оказывать помощь по вспашке земельных наделов, а если надо, то привезти дрова, торф, сено. Одним словом, о чем староста просил, то и делали солдаты, стараясь хоть как-то помочь местному населению. Выполняли любую работу. Но главным по-прежнему оставалась зачистка населенных пунктов от бандитов, которые день ото дня свирепствовали, грабили и убивали.

Сейчас другая жизнь, мирная и спокойная. Живи да радуйся. Солдат, ветеран войны Иосиф Казимирчик соглашается с мнением поэта-фронтовика Михаила Луконина:

Я бы всем запретил охать… Не позволю в своем присутствии плохо отзываться о жизни, за которую гибли друзья.

Валентина ХАМЧУК
Фото автора

Предыдущая статья

Какие тайны Скиделя знает молодой краевед Евгений Мацута