Здравствуй, Кандагар!
Границу Советского Союза самолетом из Ташкента Василий Шваб пересек 29 октября 1986 года. Был сверхсрочником.
– Я в прошлом военный, – рассказывает он. – Срочную проходил здесь, в Кобыльниках, в службе горючего и смазочных материалов Вооруженных Сил. Потом остался здесь прапорщиком. В 1986-м пришла разнарядка в Афганистан. Вот и поехал. Куда еду, знал. Про Афган начали уже говорить немного. У меня как раз дочка родилась. Жену с ребенком забрал из роддома и буквально через неделю – в дорогу. В Минске пробыли пару дней, в Ташкенте почти две недели. Прививки, акклиматизация… Потом нас отправили в Афганистан. Первое, что поразило, – жара, которая сжигает все вокруг. Иссушающий зной и песок, песок, песок…
Пункт назначения – Шинданд, где находился его 28-й армейский реактивный артиллерийский полк. РЕАП обеспечивал артподдержку воинских частей на важных участках. Батарея, старшиной которой назначили Василия Шваба, дислоцировалась в провинции Кандагар.
– У нас на вооружении была мощная реактивная система залпового огня «Ураган», дальнобойная артиллерия, – вспоминает он. – Нам давали цели, мы наносили удары по позициям афганских моджахедов, ходили на боевые, на пакистанскую границу. От Кандагара это недалеко, 70 километров. Там, в одном месте, я пробыл два года.
В августе 1988-го советские войска из Кандагара вывели. Во многом благодаря «Ураганам» все прошло успешно. Огневая поддержка выходящих войск и прилегающих территорий продолжалась сутки с лишним. Весь 28-й реактивный артиллерийский полк был выведен тоже, кроме нашей 11-ой батареи «Ураган». Ее бойцы были оставлены на заставах в Шинданде и Герате для поддержки десантно-штурмовых батальонов и других родов войск. Вывели последние «Ураганы» из Афгана в самом конце войны – 9-11 февраля 1989 года.
Я со своей батареей пересек границу Советского Союза 13 февраля 1989 года.
У нас был солдатик…
За два года, три месяца и шестнадцать дней много всего было. И радости, и боли.
– У нас был солдатик из Запорожской области. Один ребенок у отца и матери, она родила его очень поздно. Звали Юрий Задорожный, – вспоминает Василий Шваб. – Перед выводом войск командование решило отправить его домой. Два года отслужил механиком транспортно-заряжающей машины. Поехали 11 мая 1988 года. В Кандагаре есть так называемая Черная площадь, особо опасный участок, проклятое место. Вдоль дороги навалены остовы сгоревшей техники, чтобы хоть как-то уберечь от огня душманов проходящие машины и людей. Нас там всегда обстреливали. А перед выводом войск – особенно сильно. Юра ехал на своей машине. Сбоку сидел. Снайпер выстрелил ему в голову с бура… Когда эту зону проехали и вся колонна начала останавливаться, смотрю: все солдаты собрались возле одной этой ТЗМки. У меня сразу в голове: «Юра, наверное…» Подъехали – точно…
Никто там не знал, что ждет его впереди. С жизнью прощались не раз.
– Когда на Шанарай ходили, тоже духи дали нам… 70-я бригада отправилась на боевые, на прикрытие границы с Пакистаном. Там караван шел не очень хороший… Нас туда тоже направили. По дороге моя машина подорвалась на мине. То, что рванула «итальянка» под третьим колесом – наше с водителем счастье. Ехали ведь со снарядами. Первое колесо – я сидел, второе – 900 литров бензина, третье – как раз снаряды, а четвертое – боевые головки, самое опасное. Если бы окно было закрыто, может, мне ничего и не было бы, а так – контузию получил. Разорванное колесо метров за 50 впереди упало. Но мы как ехали, так и поехали дальше – это же восьмиколесная ТЗМка. Вечером добрались до места. Нам срочно дали цели (духи как раз в ущелье зашли), за минут пять развернули боевой порядок и, как сейчас помню, восемь снарядов выпустили… Все живое было уничтожено… Меня оттуда на вертолете отправили в госпиталь в Кандагар, потому что после подрыва становилось все хуже.
Война сроднила
35 лет прошло. Сквозь годы со старых фотографий улыбаются старшине такие родные лица комбата, взводных, техника Андрея Моисеевича, которого называли «батей». Он был самым старшим в батарее: всем до 25-ти, а ему – 43. А вот на снимке любимица артиллеристов – трофейная обезьянка Лиза (бедняга, подорвалась на мине, война никого не щадит).
– Когда в Кушке после вывода расставались с солдатами, очень тяжело было, – делится афганец. – Кажется, забрал бы их всех с собой. Срочники, которые со мной были в Афганистане, оставались там. Никогда не забуду, как ребята прибежали к нам прощаться. Слезы были, все было…
Конечно, те два года, три месяца и шестнадцать дней не оставили Василия Шваба прежним.
– До Афганистана я был другим, – признается наш герой. – А после на жизнь стал смотреть по-другому, ценить ее и тех, кто рядом. Научился дорожить дружбой. Там в опасной ситуации она зарождалась самая крепкая, верная, настоящая. Взаимовыручка, поддержка стали чем-то святым. Только там мы узнали, что такое братство. Знаете, я никогда не смог бы предать друга, как бы мне тяжело самому не было.
Вспоминаю вот ту «Черную площадь». Едем, например, в Шинданд – водитель дает мне свой бронежилет, я кладу его под ноги, чтобы в случае возможного подрыва хоть как-то уцелеть, потому что обстреливают технику с моей стороны. А возвращаемся – я свой бронежилет ему даю…
Афганская память Василия Шваба – это и бережно хранимые награды: медали «За боевые заслуги», «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», ряд юбилейных, а также грамота Президиума Верховного Совета СССР – за мужество и воинскую доблесть, проявленные при выполнении интернационального долга.
Наталья ТУРКО
Фото автора и из архива героя
