banner

Так это было

22 Июня’14
1225
В моей памяти перед глазами, как кадры кинофильма, и теперь проносятся те жаркие, солнечные дни июня 1941-го. Только что закончился для нас, младшеклассников Свислочской белорусской средней школы, учебный год. Мне в то время шел 12 год. Я успешно закончила четвертый класс и перешла в пятый. Учебный год для нас завершился торжественным пионерским костром, первым в нашей жизни. За отличную учебу я и мои товарищи были награждены Почетными грамотами, похвальными листами и сувенирами.
Закат солнца 21 июня был какой-то зловеще красно-бордовый. Я его часто вижу во сне до сих пор. Взрослые говорили, что хотя душно и парит, но дождя не будет. На небе ни облачка, ни тучки.
Такой закат предвещает по народной примете сильный ветер. Но на этот раз примета не сбылась. Ночь 22 июня тоже была душной. Моя мама открыла все окна в надежде, что к утру посвежеет и станет прохладнее. Все в доме уснули крепким сном.
Проснулась я неожиданно от раскатов грома. Быстро вскочила с кровати и бросилась закрывать окна. Но тут увидела, что небо чистое, нет грозовых туч, начинается рассвет. И вдруг опять раздались громовые раскаты. Однако они были не обычными, а сопровождались дребезжанием оконных стекол, колебанием земли. И так повторялось несколько раз. Через пару минут в небе послышался гул самолетных моторов. И вот со стороны Кватерского аэродрома появилось девять самолетов. Восходящее солнце осветило их, и стала отчетливо видна на фюзеляжах фашистская свастика — зловещие, словно пауки, черные кресты. Тут, увидев меня в окне, с улицы подошла мама. Оказалось, что мои родители, дядя Володя, соседи Надежда и Николай Коханские уже давно наблюдают за происходящим. Мама сказала, что немецкие самолеты бомбят аэродром и, по-видимому, началась война. Тем временем девятка самолетов направилась на юго-запад. Через минут десять с той стороны уже летели новые фашистские стервятники в сопровождении истребителей.
Бомбежка и воздушные бои продолжались целый день. Их мы хорошо видели, так как проходили они с нашей северной стороны Свислочи. Наш дом стоял на том месте Первомайской улицы, где сейчас аварийное здание бывших детсада и турбазы. Воздушные бои были неравными. За каждым советским самолетом гонялись по 2–3 фашистских истребителя, поливая их огнем из пушек и пулеметов. Смотреть на эту картину было жутко и до боли жалко советских летчиков. Чем заканчивались эти бои, неизвестно, так как они завершались за пределами нашей видимости, над лесным массивом урочища Поперечное и на территории Волковысского района. Неизвестно до сих пор, остался ли кто-нибудь из советских летчиков живым после этих жестоких, неравных воздушных боев.
А с понедельника через Свислочь нескончаемым потоком брели на восток мирные жители, шли и ехали раненые бойцы и командиры.
С болью в сердце вспоминаю и пятый военный день, четверг 26 июня. Около 10 часов утра немцы начали артиллерийский обстрел Свислочи. Прогремели мощные взрывы снарядов. На бывшей Красноармейской один из них попал в браму, вырвав из нее огромный кусок из кирпича и глины. Другой угодил в дровяной сарай польской школы. Его осколком ранило Стефаниду Гнатовскую, жену сторожа школы. Третий снаряд протаранил  сарай соседа Голодка и убил его корову. Четвертый упал и взорвался под окном спальни нашего дома. Его осколки изрешетили стену, окно, пробили платяной шкаф, стол швейной машины. Один длиною около 10 сантиметров рухнул посреди кровати в матрас. Счастье, что никого уже к этому времени в спальне не было, а то быть бы беде. А потом снаряды падали и взрывались в огородах, на дороге. Зажигательными снарядами немцы подожгли церковь и костел, много жилых домов. Начался пожар. Советская артиллерия открыла ответный огонь со стороны Поперечного. Над Свислочью началась артиллерийская дуэль, продолжавшаяся примерно до четырех часов дня. А в пять после обеда фашисты вступили в Свислочь и оккупировали ее и окрестности. Начался грабеж. Вражеские солдаты из автоматов стреляли в кур, свиней, шарили по курятникам, собирая яйца в пилотки, и тут же на кострах варили мясо, жарили яйца. А вскоре началась настоящая попойка. Такое же творилось и в других концах Свислочи. В это время огонь пожирал все новые дома. Много семей осталось без крова. Таким мне и запомнился первый день оккупации: пожары, свист пуль и снарядов, грабежи, расстрелы.
Война не обошла стороной и нашу семью. В концентрационном фашистском лагере смерти Люблин-Майданек погибли мой отец Александр Петрович и дядя Владимир Петрович Гайдучеки. Фашисты расстреляли родную сестру моей мамы Людмилу Романовну Матешук. Двоюродного брата Леню Карнацевича вывезли в Германию.
Проклятье фашистам! Проклятье войне! Пусть она больше никогда не повторится! Пусть всегда будет мир на земле! Пусть процветает дружба между народами разных национальностей!
Мария ГАЙДУЧЕК,
уроженка и жительница Свислочи


Предыдущая статья

Это не должно повториться